img1
img2
img3

Конкурс верблюжьей красоты

 

На ежегодный конкурс верблюжьей красоты в Абу-Даби привозят животных со всех концов Аравийского полуострова. Вьючное животное превращается здесь в ухоженную модель.

 

Предварительный отбор длился девять дней. Перед трибунами дефилировали самые разные верблюды, в том числе неподражаемая группа из тридцати пяти самок. Искушенные судьи забраковывали невыразительные команды и их унылых хозяев. И вот к десятому дню они отсеяли около двадцати четырех тысяч конкурсантов, отобрав для финала элиту верблюжьего мира.

После предварительного отбора осталось только двое бедуинов с великолепными животными. Бин-Танафу и Рамесу – их называли по фамилиям, как старших в семье, – предстояло вступить в борьбу, полную интриг. Еще бы – ведь они кузены, представители одного клана. Уже не первый год братья добивались победы и признания на конкурсах менее значительных, но нынешнее соревнование должно было определить место каждого из них не только в кругу заводчиков верблюдов, но и в родном клане. Наряду с солидным денежным призом победителя ждали почет и уважение в семье, а это гораздо важнее.

Поэтому ночью накануне финала соперники заслали «шпионов красоты». Специалистам предстояло прочесать стоянки бедуинов, чтобы отыскать и купить особенных верблюдов. Таких, которые могут обеспечить перевес баллов на грядущем конкурсе.

Спорная красота. Огромный горб, выпирающая груда жира, покачивающаяся при каждом движении тощих ног. Ноги буквой икс, плоские подошвы, которым куда больше пристало ступать вперевалку, чем бежать. Шея опущена, будто ее тянет голова. А сама голова, эти нелепые ресницы над длинными ноздрями и резиновыми губами, из которых льется поток густой белой жвачки! И как тут прикажете оценивать красоту?

Все выходные состоятельные арабы осматривают своих верблюдов, дают им особый корм, рявкают на них, а потом поют песню – просят прощения. Они любят своих питомцев, но при этом не расслабляются: впереди сложнейшее состязание.

Но судьи в Абу-Даби смотрят на верблюдов совершенно иначе. Они тщательно изучают их от носа до хвоста, оценивая по четким критериям. Уши у самки должны быть твердыми. Спина – высокий горб – крупным и симметричным. Круп не слишком большим, таким, чтобы как раз хватило места для седла. Шерсти, конечно, надлежит блестеть. Хорошая голова – голова массивная. Нос должен быть горбатым и спускаться к нижней губе, свисающей этаким кулоном. Приветствуется длинная шея. Равно как и длинные ноги. Еще судьи изучают на стопах животных расстояние между пальцами: этот критерий тоже значится в инструкциях по оценке верблюжьей красоты. В конце концов, конкурсы часто сводятся к сравнению именно по этому параметру.

Вековая привязанность. Бин-Танаф, невысокий мужчина с опрятной черной бородой, скрывающей его истинный возраст, уселся на песчаный холм. Оглядывая верблюдов, он рассуждает о кочевой жизни. Бин-Танаф рос, переезжая вместе с семьей в постоянных поисках еды и воды от одного оазиса к другому. Летом верблюды могут прожить без воды пять дней, зимой – многие недели. «Мы выжили благодаря им», – говорит он, кивая на своих горбатых друзей.

Взаимная любовь кочевников и верблюдов зародилась тысячи лет назад в сердце Аравийского полуострова. В пустыне животные служили средством передвижения; на них совершали набеги враждующие кланы. Первую половину жизни Бин-Танафа верблюды давали его семье молоко, шерсть для одеял и навесов, навоз, который служил топливом для костров. Использовалась даже моча – ею мыли голову, чтобы защититься от вшей.

Вся жизнь у бедуинов была подчинена передвижению, поэтому показателем благосостояния стали верблюды. Появился целый словарь терминов для их описания. Благородных красных верблюдов называют асайель. Темных – маджа хим. Детеныш-самка зовется ху раа, молодая мама – бикр. Верблюд-самец в период полового созревания – фахл, самка – джатхаа, но если с ней недавно был самец и у нее начали набухать соски, тогда она лакха. Вниманием не обошли ни один этап жизни верблюдов, ни один момент взросления и созревания.

Но однажды, говорит Бин-Танаф, привычный уклад изменился. На смену тысячелетиям монотонного существования пришла новая жизнь. В 1971 году англичане, полтора века контролировавшие эмираты, вывели свои войска и передали бедуинам контроль над нефтью. Эмиры разных кланов совместно создали Объединенные Арабские Эмираты со столицей в Абу-Даби, и в пустыню потекли деньги, огромные волны денег.

Бин-Танаф вошел в автомобильный бизнес. Обогащенные нефтью местные жители бешеными темпами скупали машины, и он привозил их из-за моря в Эмираты, Саудовскую Аравию, Кувейт. Его соотечественники делали состояние на строительстве, грузоперевозках или собственно на нефти. В детстве эти люди были не просто бедными, они даже не знали, что бывает иначе, – а теперь солнце едва показывалось из-за гор их денег. Не умеющие писать и читать, они отправляли сыновей в Лондон изучать английский язык или в Париж – французский. Последний раз они меняли место жительства, когда въезжали в стеклобетонные небоскребы Абу-Даби и Дубая.

На большей части Аравийского полуострова кочевники олицетворяют две диаметрально противоположные идеи. Поначалу горожане, сами только-только вышедшие из пустыни, считали редких бедуинов этакой сельской диковинкой, мужланами, таскающими весь свой скарб в заплечном мешке. Но теперь этот образ уступает место другому, более романтическому: кочевник как самая сущность араба, символ свободы. Араб, который думает не о нефти, а лишь о пище и воде для своих верблюдов.

И вот уже состоятельные арабы покупают верблюдов, растят их и выставляют на конкурсы. Все выходные они проводят в стойле. Осматривают животных, дают им особый корм, обхаживают. Рявкают на них, а потом поют песню – просят прощения. Они любят своих питомцев, но при этом не расслабляются: ведь впереди сложнейшее состязание.

Грандиозное шоу. Арена воссоздавала традиции кочевой жизни, только в роскошном обрамлении. Бедуины соорудили многоэтажные трибуны с мягкими сиденьями и большими телеэкранами по бокам, на которых шла прямая трансляция конкурса. И все это – в палатке. По рядам бегали мальчишки, разносившие чай и курильницы с фимиамом, который мужчины нагоняли в складки своих головных уборов. Снаружи была подготовлена площадка для вертолетов, ожидавшая прибытия шейхов и принцев. Женщины все дни проводили на близлежащем суке – рынке размером с небольшой городок, построенном специально к соревнованию.

Вокруг повсюду были бедуинские стоянки. Каждый день с рассветом участники выводили верблюдов на арену. Место действия обрамляли ряды шикарных внедорожников: более 140 автомобилей Range Rover, Nissan, Toyota – призы для победителей. Судьи присуждали награды отдельным верблюдам, юным верблюжатам, даже самцам верблюдов.

В решающий день главного состязания – шествия каравана самок верблюдов – Бин-Танаф и его кузен Рамес проверили своих животных. «Шпионы красоты» достойно потрудились. К рассвету Рамес потратил два миллиона долларов на нескольких отменных верблюдов. Бин-Танаф отдал более миллиона за одного-единственного.

Верблюжья красота – штука практичная. Крепкий горб – символ сытости. Ноздри щелочкой могут плотно закрываться и служат защитой от песка. Длинные тонкие ноги не дают раскаленному песку обжечь туловище.

Мужчины не спешили, хотя солнце было уже высоко. Культура кочевников основана на необходимости постоянно передвигаться, поэтому такая роскошь, как покой и неспешность, очень ценится. Заставить себя ждать – признак положения и статуса. Так что каждый хотел появиться и гордо прошествовать по арене последним.

Борьба по-братски. В лагерь Рамеса пришел один из организаторов конкурса, чтобы поторопить его: «Боюсь, как бы судьи не закрыли ворота». Рамес невозмутимо огляделся. Вид у него поистине королевский. «Не беспокойся, – сказал он, – не закроют».

Чуть поодаль Бин-Танаф проха живался между верблюдами, ожидая сигнала о том, что Рамес покинул стоянку. Бин-Танаф – шейх своего клана, и это дает ему власть даже над кузеном. Но Рамес в последние годы завел дружбу с наследным принцем Мохаммедом Бин-Зайед аль-Нахайаном, который, по воле случая, патронирует нынешний фестиваль. И это обеспечивает Рамесу преимущество, причем, возможно, не только по части верблюдов, но и в плане семейных отношений.

Бин-Танаф тоже ждал. И вот его кузен двинулся в сторону арены. Тогда Бин-Танаф сделал верблюдам знак следовать за ним. Он потихоньку подошел к арене и увидел... Выскочка Рамес набросил на своих верблюдов серебристые накидки, так что они, поднимаясь на сцену, выглядели группой оперных певцов. Рамес потратил за месяц двадцать тысяч долларов на специальный корм, и это заметно. У ворот его помощники сдернули с верблюдов накидки, чтобы продемонстрировать их грациозные шеи и непререкаемо симметричные горбы.

Обе команды прошествовали перед зрителями. Затем их хозяева заняли почетные места на трибунах и стали ждать решения судей.

Публику развлекали певцы, чьи голоса вырывались через громкоговорители. Над головой кружили вертолеты, кренясь на бок, чтобы тому или иному члену королевской семьи было видно происходящее. А кузены тем временем сидели с застывшими улыбками, словно их лица перекосила одна и та же болезнь.

Наконец прозвучало имя: Бин-Танаф. В порыве чувств члены его семьи стали бросать в воздух головные уборы, выкрикивать поздравления. Они подняли сияющего шейха на плечи. Но этого показалось мало. Они вознесли своего героя еще выше, взобрались на мраморный стол. Стол сломался, и вся куча-мала полетела вниз. Поднявшись, они воссоединились и пустились в пляс, размахивая над головой кнутами погонщиков.

Награды Бин-Танафа вполне материальны: огромный грузовик, деньги, памятный приз – символ победы. Но все же истинная победа, победа тактики и интриг – это нечто гораздо более важное.

Праздник жизни. В лагере Бин-Танафа гуляли всю ночь. Две сотни бедуинов пели, читали стихи и рассказывали истории о верблюдах. Люди на бешеной скорости взрывали колесами своих Land Cruiser лунные дюны, осыпая песком смеющихся ребятишек.

Бин-Танаф со старшим сыном Мохаммедом сидели на полу открытой палатки и болтали с друзьями за общей тарелкой с рисом и мясом. Лицо отца светилось от радости. «Это лучший день в моей жизни», – сказал он. Через пару минут подошли двое мужчин с другой тарелкой, на которой высился желтоватый холмик.

Верблюжий горб – еще одно достоинство «кораблей пустыни». Сначала он обеспечивает пищей самого верблюда, а затем – его хозяина: жир из горбов употребляют в пищу.

Так что верблюжья красота – штука практичная. Крепкий горб – символ сытости. Ноздри щелочкой могут плотно закрываться и служат защитой от песка. Длинные тонкие ноги не дают раскаленному песку обжечь туловище. Чужаку могут показаться странными широкие, плоские верблюжьи стопы с двумя растопыренными пальцами. Но бедуин видит не их – он видит следы в форме сердца, ведущие через дюны Аравии и сквозь зыбучие пески времени.

 

01

02

На Миллионной дороге – этот торговый ряд назван так из-за гигантских сумм, которые порой тратят здесь на верблюдов, – некоторые конкурсанты борются за место со своими железными «конкурентами».

03

Чтобы подманить самок к воротам арены, используют их детенышей. Для многих верблюдов разворот перед судьями на площадке для состязаний знаменует окончание долгого пути, начавшегося в Омане, Катаре и на окраинах Саудовской Аравии

04

 

Мужчины собираются в тени роскошно оформленной палатки вкусить фруктов, выпить чаю или кофе и пообщаться на старый лад – вдыхая тобамель и ведя неспешные беседы.

 

05

 

Бедуины соблюдают субординацию даже на трибунах, откуда зрителям (впереди сидят принцы и шейхи) видны площадка для состязания и судейский уголок. Пока правящая семья эмирата Абу-Даби не учредила конкурс верблюдов, на этом месте не было почти ничего, кроме дюн.

 

06

Судейский уголок.

07 

Участнику конкурса не хочется, чтобы его поднимали и массировали, разминая мышцы перед соревнованием. После состязания большинство верблюдов вернется к рутинной работе – отправится в путь по древним дорогам.

 

Главное меню